Персональный сайт Николая Арестенко                                                                                                  ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ ЛИБО ПРАВЫ, ЛИБО СЧАСТЛИВЫ

Категории раздела

Мои статьи [10]
Политика [195]
Экономика [110]
Кризис [270]
Информационный мир [61]
Это интересно [83]

Полезные ссылки

Поиск

Seo анализ сайта

Каталог статей

Главная » Статьи » Политика

Дверь в стене. Нетривиальный взгляд на глобальный кризис. Часть 1

Мы живём во времена, когда на мир изливается сбивающий нас с ног поток информации. Хлещет, несётся, тащит нас за собою, мы только время от времени, отфыркиваясь, голову успеваем наверх выставить, да тут же дно из под ног уходит, пятка едет, локоть опоры не находит, бултых, и опять кружит, вертит нас, забивает нам рот, нос, глаза, уши, где верх, где низ, где мы, где они, где он, где она, не разобрать, не понять, не определить, чёрт с ними со всеми, но и себя не найдёшь, карау-у-ул!

А караулу что... Караул давным-давно устал, и спасение утопающих ныне стало делом рук самих утопающих. Утонуть мы ещё утонули не совсем, и не про нас пока кричат детские голоса, приглашающие милого тятю полюбоваться на богатый улов. Так что давайте-ка мы от потока немножко в сторонку отползём, пусть без нас струит эфир, бежит, шумит Гвадалквивир, ну, а мы — на бережок и попытаемся обрести если не душевное равновесие, то хоть почву под ногами. Попробуем спастись. Ну, хоть понарошку, хоть на словах, времена ведь такие пошли, что скоро и словами не спасёшься. Так что давайте-ка мы о вечном, о вещах, как говорится, базовых. О камнях треугольных, тех самых, что кладутся во главу угла.

Итак — есть планета.

Планета называется Земля.

На планете есть 192 государства.

192 паука в банке.

В баньке.

Деться им из баньки некуда. Некоторые и рады были бы куда сбежать, да нет, брат, шалишь, живи тут! Ну и живут наши пауки как могут. И, как могут, умирают. "Шёл, шёл паучок и упал на бочок".

Для того чтобы жить и падать не слишком часто, потребны какие никакие правила, "паучье общежитие", "мир без границ", "мирное сосуществование" и прочая паутина. Правила подразумевают и того, кто эти правила не только установит, но ещё и будет иметь возможность заставить остальных эти правила соблюдать. Причём вне всякой зависимости от того, всем ли эти правила нравятся. "Dura Lex Sed Lex."

Ну и вот — тем, кто заставляет всех остальных жить не "по совести" и не "по лжи", а "по закону", является самое сильное из имеющихся на данный момент в баньке государство. Не заходя в прошлое слишком уж далеко (не углубляясь в него и, боже упаси, не ускоряясь), припомним, что в сравнительно недавние времена таким "мировым жандармом" или "смотрящим" была Испания, её сменила Франция, а Францию сменила Британская империя. Уже на нашей памяти за право занять пригретое британцами местечко сошлись победители во Второй мировой войне США и Россия. Глобальная схватка соискателей, длившаяся почти сорок лет, называлась Холодной войной, и Россия эту войну проиграла.

Победитель, Соединённые Штаты, заставляет сегодня ходить всех остальных по струночке. Это ни плохо, ни хорошо, это так, как оно есть. Некая закономерность, иначе и быть не могло. Иначе в том смысле, что победитель всегда один. Но что заставляет его стремиться к победе? Что является стимулом? "Мотивацией"? Что заставляет то или иное государство стремиться к "одиночеству тигра в джунглях"? К "одиночеству паука в баньке"?

Нельзя не заметить, что как только очередной тигр добивается вожделенного "одиночества", то в качестве нагрузки он получает не благодарность остальных обитателей джунглей, а всеобщую нелюбовь. Что-что, а это обязательно. И не знаю, как относились к данному явлению испанцы и французы, но вот британцы были к чужой нелюбви равнодушны, а американцам на неё откровенно наплевать. Вопрос любви-нелюбови не так немаловажен, как может показаться. Вот, скажем, русским (русским как нации) по какой-то причине нужно, чтобы их непременно любили, а ведь, победи в Холодной войне Россия, и к ней в мире относились бы примерно так же, как традиционно относятся к русским поляки. И если России суждено вновь собраться, вернуться и предпринять повторную попытку восхождения, то данное обстоятельство следует учитывать с самого начала.

У этой медали есть и другая сторона. Что даёт победителю силы не обращать внимания на косые взгляды других многоглазчатых пауков?

(Какие, однако, сложности и какие страсти, а? Шекспир, да и только. С примкнувшим к нему Фёдором Михайловичем.)

Ну, ладно... Так вот — простецы объясняют упорство и долготерпение стремящегося к "мировому господству" государства в высшей степени приземлено: "ресурсы!" — говорят они. "Нефть" — говорят они. "Золото!" — говорят они. "Много денег и машин!"

У простецов разбегаются глаза. Прямо как у маленьких паучков. Глазками — сверк-сверк, ресничками — мырг-мырг. "Меня бы в главные пауки! — думает он, — я бы сразу в Эмираты, там мне муху потолще и позеленее, и я с нею в ванну с шампанским — бух! Плюх! Вот это жисть..."

При этом никто не видит (и не хочет видеть) и не понимает (и не хочет понимать, вот ведь в чём всё дело!), какие усилия требуются от победителя. От условного Испанияфранциябританияамерика. Ему, победителю, ведь не голая муха-цокотуха в подставленные руки сверху с визгом сваливается, ему на плечи ложится великая, непредставимая человеческим умом тяжесть, победитель начинает "держать" мир.

Победитель — это Атлант. Не всегда красивый, но тут уж ничего не поделаешь, кто выиграл, тот и держит.

А теперь подумайте сами — на фига пауку баян? На фига ему эта тяжесть? Мало того что трудно, так ведь даже и нос не почешешь, если в ноздрю муха заползёт. Стоит наш Атлант, и только рожи грозные корчит, а муха знай себе — резвится.

Так вот дело всё в том, что все мыслимые и неосмысляемые нами трудности искупаются всего одним обстоятельством: "удерживающий" получает право "творчества", он творит реальность, в которой мы с вами живём. Грубо говоря, он получает право рисовать декорации в театре, зрителями в котором являются "паучки". Люди. Человечество. 

"Удерживающий" получает право создать "конструкт". И он этим правом, что вполне естественно, пользуется невозбранно. Он задаёт "тему" декорации. 

"Лето, залив, горы".

И остальные, хотят они того или нет, но начинают жить летом, в заливе, у подножья гор.

И остальные (если они того хотят) могут поучаствовать в процессе. И вот тут начинается интересное. Участвовать может каждый, но в рамках не только картины, но ещё и заданной темы. Хочешь рисовать? Да пожалуйста — можешь нарисовать пальму или белый барашек на бегущей к берегу волне, но всё рисуемое не должно из заданной темы выпадать. "Ни-ни-ни!" Может, конечно, сыскаться (и непременно время от времени сыскивается) некий rebel without a cause, этакий "хулиган", пытающийся намалевать белого медведя на пляже, но такого паука, сбившись в кучу, быстро скрутят большинством под зубовный скрежет меньшинства, которому обрыдли солнышко и "бриз".

Для того чтобы внести в реальность детали, позволяющие радикально изменить её смысл, нужно для начала сменить "удерживающего".

Хочешь других декораций? Нет ничего легче — становись сильнее США, сменяй их в их роли и рисуй на заднике, что твоей душеньке угодно. Не нравится лето и залив? Никто не мешает тебе загрунтовать старое изображение и изобразить вместо него ледяную пустыню с медведями, северным сиянием и чукчами в чуме. И у остального человечества немедленно пойдёт пар изо рта, оно научится есть сырую рыбу, а вместо бикини в моду войдут расшитые бисером кухлянки. А самым популярным мальчуковым именем станет имя Аркаша. Ну а пока этого не произошло, Аркаша, как и все, ходит в шортах по палубе плывущей где-то под Южным Крестом яхты.

Очень важно ещё вот что — удерживающий получает то преимущество, что его язык становится языком мира. Языком, который наиболее точно описывает реальность. И тогда, как встарь, далеко не одни только великие русские писатели начинают почитать своим долгом вставлять в нетленку фразы, а то и целые страницы на французском, точно так же, как и сегодня "элиты" ста девяносто одного государства предпочитают изъясняться на языке государства под номером сто девяносто два.

При этом по той причине, что декорация — декорация, то и изображение на неё наносится кистями и красками, и подправляется картинка тем же самым. Тоже кистями и красками.

Так вот, кисти и краски эти называются пропагандой.

И у держащего на себе мир пропаганда ему под стать — валик на рукояти и к валику ведро белил, а у других — тюбик и кисточка. А есть ещё и такие, у которых школьный набор акварельных красок, и они тоже лезут, путаются под ногами, сопят, норовят чего-то там в уголочке пририсовать. Ну, гении же! "Уго Чавес и Муаммар Каддафи." А рядом с ними совсем малышок, подпрыгивает, тянется, в ручонке у него уголёк, рисовать он толком не умеет, но тоже по себе память на картине оставить хочет, пишет, старается, подпрыгнет — буковку, подпрыгнет — буковку. "Му-га-б... б... ... е". Торопится, спешит, пока по нему всему вместе с его угольком валиком не прошлись. "Хоть день, а мой!"

Что наша жизнь? Игра

Мировой "конструкт" или декорации, в окружении которых мы живём, создают некий контекст, некую псевдореальность, которую человечество принимает за реальность истинную и относится к ней в высшей степени серьёзно, как и положено, вообще-то, к реальности относиться.

Мысль не новая, но актуальности своей со временем отнюдь не теряющая, а как бы даже и наоборот, поскольку чем более вы убеждены в истинности навязываемой вам "картины мира", тем она крепче, связь тут прямая — чем серьёзнее вы, тем серьёзнее пропасть, в которую вы вглядываетесь, и пределов той серьёзности нет, человечество не один раз и не два имело возможность убедиться на собственной шкуре, что его собственная серьёзность вполне может доходить до степени серьёзности звериной.

Достаточно доходчивый аналог происходящего — кинематограф. 

Если фильм хорош, то он заставляет зрителя на пару часов переместиться в заэкранную действительность, захваченный кинодейством зритель замещает то, что он считает реальностью, реальностью фильма, иногда это происходит против его воли, но многие, напротив, с готовностью "убегают", убегая "отсюда", они бегут "туда", предпочитая выдумку режиссёра обрыдшей действительности, не понимая, что их действительность если и отличается от зала кинотеатра, то разве что размером экрана и количеством посадочных мест.

А действительность, то есть проговорённый словами контекст, задаёт и всё остальное, вообще всё, в том числе и то, что люди называют "ценностями", причём ценностями в самом широком смысле, от ценностей "моральных" и до "пошлых денежных знаков".

Отсюда становится понятна и мотивация государства, стремящегося к "мировому господству", за свои усилия Удерживающий получает плату, отныне он может назначать в "ценности" то, что он находит нужным, отныне он и только он становится тем волшебником, который наполняет новым смыслом старые слова или вкладывает смысл старый в слова новые. 

Удерживающий заставляет всех остальных (а остальные — это остальные государства) жить внутри фильма, режиссёром которого является он, он пишет сценарий и он же распределяет роли, он определяет не только кто будет играть роль любовника, а кто старого смешного мужа, но он решает и кто пойдёт в осветители, а кто в суфлёры, он пишет смету, и он же определяет сроки, в которые фильм должен быть доснят.

А остальные государства, те, что проиграли, те, что не смогли, и те, что даже и не пытались играть, становятся теми, кем им "назначено быть". И начинают лицедействовать. Или освещать. Или трудиться рабочими сцены. Или при наличии некоего набора "прелестей" ублажать режиссёра в надежде, что он выпустит их на съёмочную площадку и даст "сыграть рольку".

А поскольку ничто человеческое ни рабочим сцены, ни осветителям, ни инженю не чуждо, то они, пыжась, объясняют живущим в них народам, что никакие они не рабочие сцены, а Assistant Managers, или что, хотя по сценарию их роль второстепенна, на самом деле она для фильма ключевая, и без них режиссёру никуда, а актёришка, исполняющий роль главного злодея, при помощи пропаганды тонкими намёками разъясняет окружающему миру, что режиссёр болван, и фильм заранее обречён на неудачу, и что пока не поздно следует режиссёра из режиссёров выгнать и дать доснять фильм ему, гению, который пусть и не сегодня, но рано или поздно будет таковым непременно признан. "Ну вы же меня знаете, вы ведь помните, какие победы я одерживал в XVII веке!"

Дело только в том, что режиссёру на всё на это наплевать, и не потому даже, что он режиссёр, а потому, что все, кто мельтешатся на отведённой для съёмок площадке, имеют смысл исключительно в контексте снимаемого фильма. Не будет фильма, не будет никого. Не будет ни белки, ни свистка.

На площадке "потухнет свет". Это то, чего все боятся.

Помните великолепный фильм "Трюкач"? Так вот Питер О'Тул там — такой вот Режиссёр, создающий реальность в реальности, и трудно сказать, какая из них реальнее, поскольку фальшивая (вроде бы) реальность снимаемого им фильма обладает силой воскрешать утопленников и созданная Режиссёром псевдореальность убедительна настолько, что в неё верит даже и местный начальник полиции, не говоря уж о получившем новую жизнь Трюкаче.

Ещё пример.

И пример, если уж мы завели речь о Le Cinéma, тоже кинематографический. Есть такой фильм, называется он The Cincinnati Kid. Так вот он с наглядностью, доходящей до степени даже и чрезмерной, показывает нам модель мироустройства. Микрокосм Мира. "Как оно всё работает".

Если вы этот фильм не видели, посмотрите обязательно, даже и в том случае, если вам неинтересны все эти разговоры "за гео- и прочую политику", удовольствие вы получите всё равно. Фильм хорош во всех смыслах, и актёры там как на подбор, а уж если вы любите играть в карты, то вас от монитора и за уши не оттащишь.

Фабула там достаточно проста: в Новый Орлеан, вернее, в старый, до-потопный, прибывает с деловым визитом The Man, так кличут признанного за лучшего в масшабах Штатов профессионального игрока в покер. Наш Мужик ни в коем случае не карточный шулер, для него покер — это Игра в некоем высшем смысле, в ней для него сосредоточен смысл Жизни, Игра не как Искусство даже, а как Религия, и он не только в глазах окружающих, но и в своих собственных является не только Мастером Игры, но и Жрецом, Игре служащим, Жрецом, складывающим к ногам своего божества головы побеждённых.

Ну, а там затейница Судьба складывает обстоятельства таким образом, что ему бросает вызов местная знаменитость в лице Стива Маккуина, словом, всё как всегда, всё, как в жизни, авторитет и претендент, вожак и бросающий ему вызов молодой волк. Вокруг поединка закручиваются страсти-мордасти, помимо двух участников туда оказывается вовлечена целая куча народу, и всё, как на ось земную, оказывается посажено по центру обитого зелёным столика. А за столиком двое. И идёт там Игра. "Начали? Начали!"

Так вот, как я уже говорил, помимо двух главных участников в Игре кто только участия не принимает, причём участвуют они даже и тогда, когда непосредственно не играют, и участвуют по самым разным причинам, некоторые и не хотят участвовать, но Игра беспощадна, и она затягивает их в себя, на маленькие желания маленьких людей не обращая ни малейшего внимания, затягивает, как Мальмстрём. И получается так (помимо их воли!), что все они выходят врагами друг другу. Выиграть может только один. Из-за стола встанет один победитель, а все остальные — останутся в проигравших. Более того, их желание или нежелание играть, их желание или нежелание жульничать, их стремление извлечь из Игры какие-то преференции, к самой Игре вроде бы не относящиеся, удовлетворение их маленьких и больших страстей и страстишек, плотских или каких иных утех, их вожделение, их жадность, их тщеславие и желание обмануть друг друга, да даже и их честность — всё это имеет смысл только до тех пор, пока длится Игра.

Каждый из них может разбить реальность Игры и выйти вон. Кто тихо, кто громко хлопнув дверью. Но никто не выходит, ни один. Они все остаются. Остаются и те, кто непосредственно играет, остаются даже тогда, когда, проиграв, один за другим они отходят от столика и оказываются среди зрителей, остаются и те, кто просто смотрит и не может рассчитывать ни на что. Создаётся впечатление, что участники ощущают себя живыми лишь до тех пор, пока идёт Игра. И даже когда Игра закончится и они разойдутся по домам, они будут продолжать жить Игрой. Даже если они её проиграли.

Когда вы досмотрите фильм, попробуйте мысленно поставить на место людей государства, и вы получите картину мира во всей её неприглядной наготе.

Истина, какая она есть

Фильм Cincinnati Kid даёт представление о жизни государств (а жизнь есть война) куда более полное и глубокое, чем многотомные рассуждения "на тему", кино именно и хорошо своей "выпуклостью", но вместе с тем фильм — это всего лишь фильм, и от жизни (жизни как войны) он отличается тем, что жизнь — это жизнь, а фильм — это намёк, но намекает он на сказку, а сказка лжёт не всегда.

Означает ли это, что когда сказка не лжёт, она говорит нам правду?

"Что есть истина?" — спрашивал пару тысяч лет назад один очень умный человек, и спрашивал он, заранее зная, что человек ответить на этот вопрос не может, что бы он там ни отвечал. Неважно, каким ответ будет, сам факт ответа будет означать непонимание отвечающим того, что источник его уверенности в "истинности" истины проистекает из его же веры в эту самую истинность.<

Reality is what we take to be true... ...What we take to be true is our reality.

Но как нам быть, если "истин" две? А если "истин" много?

"Что делать?"

Мы живём в мире материи, в мире Человека, и Человек нашёл, что делать. В нашем мире истинна та истина, которая побеждает. Всех реальностей реальней та реальность, которая победила. Исторична та история, которую пишет победитель.

Именно по этой причине те, кто "могут", хотят победителем быть. Каких бы жертв и усилий это хотение ни потребовало. Цель оправдывает средства, поскольку, став "удерживающим", вы получаете возможность творить. Творить мифы. И не только сегодняшние, но и вчерашние. Победитель заново переписывает Историю. При этом он ничего не придумывает, в этом просто нет нужды. Победитель берёт старые кирпичи и складывает из них новые стены.

И складывает он их так, как ему хочется-можется. Старая стена была декоративной, в полкирпича, а он её перекладывает в стену в полтора кирпича, в капитальную, да ещё и кирпичики теперь лежат не в том порядке, что раньше. 

Была одна Жанна д'Арк, а стала другая. И другой она стала потому, что раньше про неё рассказывали вам, а вы слушали. А теперь про неё рассказываете вы, и все вокруг уши развешивают. И рассказываете вы про неё то, что вы находите нужным. И показываете вы её такой, какой находите нужным вы же. А вы находите нужным показать её "Милой Йовович". И отныне, заслышав имя Жанна д'Арк, населенец планеты Земля слышит "Жанна д'Арк", но видит он при этом "Милу".

Что, непохожа на настоящую? А вы настоящую видели? "Что есть истина?"

А и в самом деле, что есть истина?

Вот есть миф, и есть человек. И есть миф об этом человеке. Человек как часть мифа. Есть некий "коктейль". И пропорции, в которых смешиваются в коктейле те или иные ингредиенты, определяет тот, кто миф создаёт. Берём человека реальнейшего, добавляем того, сего, трясём, и — нате, отведайте. Как вам? Нравится? "Shaken not stirred". А смешать можно разное и по-разному. Захотите — отхлебнёт человечество и забалдеет. А захотите — плеваться будет. И это притом что речь в мифе будет идти об одном и том же человеке. Весь секрет — в деталях, в "пропорциях" джина и тоника, а пропорции определяет тот, кто коктейль смешивает, тот, кто решает, сколько перьев в хвосте у петуха будет, тот, кто стену складывает, а складывает её каменщик, только не тот каменщик, что mason, а тот, что winner, а победитель, как известно, забирает всё.

Пример:

Чего б нам такого в качестве примера привести? Или — кого б?.. А, вот отличный пример мифотворчества, лучше не придумать — возьмём-ка мы с вами Джона Кеннеди. Джона Фитцджеральда. Джей Эф Кея.

Создан миф, согласно которому Джон Кеннеди является одним из лучших президентов в истории Соединённых Штатов. Светлый образ, а в виде нимба — убийство. "Мученичество". Американцы страсть как любят проводить "опросы общественного мнения" по самым разным поводам, и, с точки зрения государства, страсть эта, безусловно, оправдана, так как позволяет более-менее представлять себе, что если и не в реальности, то хотя бы в людских головах творится. А творится там следующее: как ни опрос про президентов, так Кеннеди в самой головке "рейтинга".

И по-человечески это понятно, молодой, интеллигентный, говорил гладко, в армии служил, ранен был, жена "Джекки", галстуки носил красивые, и завязывал он их так как надо, а налево если и ходил, то к "Мерилин", словом — нам бы такую жизнь. Жаль вот только, что в президентах пробыл он недолго, меньше, чем три года, а то бы он такого наворотил... Такого настроил... Такое бы ускорил и углубил... Эх...

Таково мнение тех, кто отвечает на опросы. И отвечают они так потому, что Кеннеди превращён в миф, в государственный миф. В Символ. 

Но вот люди трезвые, которым по долгу службы не положено от пары коктейлей пьянеть, о Кеннеди совсем другого мнения. Люди эти очень хорошо разделяют человека и россказни о нём, они не смешивают миф и реальность, и не смешивают потому, что они эти самые коктейли и смешивают.

Так вот, государственные реалисты считают, что Кеннеди за время своего краткого президентства создал государству массу новых проблем, не решив проблем старых.

Вот только самые главные:

Кеннеди упустил возможность заключить в начале 60-х договор с СССР, который позволил бы "заморозить" тогдашнее статус-кво в области стратегических вооружений. 1960-61 — было очень удачным временным отрезком, когда сложилось положение, устраивавшее обе стороны: у США было преимущество, но не такое, которое бы позволяло нанести "первый удар", а СССР обладал силами, позволявшими ему чувствовать себя в относительной безопасности. Начало 60-х — это время нечаянно сложившегося хрупкого равновесия, и в интересах обеих сторон было это сложившееся равновесие удерживать возможно дольше.

Однако Кеннеди не смог этого добиться. Более того, он даже и не особо старался. И более того — именно в начале 60-х была инициирована пресловутая "гонка вооружений". Замечу, что это случилось не во время президентства "ястребов", каковыми считаются Эйзенхауэр и Никсон, а тогда, когда в Белом Доме находился по всеобщему мнению самый демократичный из всех демократичных президентов США.

То, что гонку вооружений американцы сумели, в конце концов, вывернуть себе на пользу, никак Кеннеди не оправдывает, так как в последующие лет двадцать Америке пришлось вести игру, риск которой сполна не осознан и сегодня. Это сейчас Америка сознательно и расчётливо втягивает в гонку вооружений Китай, поскольку возможности в области стратегических вооружений несопоставимы, но ведь тогда положение было радикально другим, и во второй половине 70-х временами было совсем не ясно, кто кого в паре США-СССР подхлёстывает и кто кого на вираже обходит.

Другими словами, Кеннеди был инициатором того, что стороны "договорились" играть в конкретную игру, козырями в которой были "стратегические вооружения", но выяснилось, что СССР в эту игру может играть не хуже, чем США. А между тем, выпускнику Гарварда следовало предложить Хрущёву играть не в "дурака", где важны козыри, а в "очко", где важно совсем другое.

Помимо этой стратегической промашки, на президентство Кеннеди пришёлся ещё и "Карибский кризис". И в этом случае все тоже смотрят не туда, куда надо, а туда, куда прожектор светит, а прожектор выхватывает из темноты двусторонние отношения всё той же пары — США и СССР. И все-все предпочитают спорить, кто там кого и кто больше выиграл, а кто больше уступил, хотя главное следствие Карибского кризиса в другом. Примерно так, как декабристы разбудили Герцена, Карибский кризис разбудил Европу.

На протяжении предшествовавших кризису послевоенных лет Европа пребывала в состоянии блаженной полудрёмы, считая, что она может заняться собственным "обустройством", чему, как она полагала, благоприятствовало то обстоятельство, что обеспечением её безопасности занимались богатые американцы, и это позволяло европейцам не очень заморачиваться не только тратами на оборону, но и "интеграцией". Да и то сказать, зачем интегрироваться, если и так всё хорошо?

Однако во время Карибского кризиса совершенно неожиданно выяснилось, что когда "пошло всерьёз", то Америка не то что не "советовалась" с Европой, но Вашингтон ДАЖЕ НЕ СТАВИЛ ЕВРОПЕЙСКИЕ СТОЛИЦЫ В ИЗВЕСТНОСТЬ О СВОИХ ДЕЙСТВИЯХ. С точки зрения населенцев Священной Римской Империи, варвары в лице американцев и русских имели дело друг с другом через их головы, а ведь дела эти имели к судьбам Европы самое прямое отношение. Вплоть до того, что, решая свои проблемы, США и СССР одновременно, побочно, так сказать, решали, жить ли Европе или умереть.

Своими действиями во время Карибского кризиса Кеннеди разбудил Европу. Европа очнулась. Золушка открыла глаза. И нашла, что США на принца совсем не похожи.

Испытанный шок заставил европейцев предпринять усилия по обретению собственной идентичности, им потребовался собственный Миф, именно в этом ключе следует рассматривать начавшуюся тогда же культурную революцию 60-х.

С точки зрения долгосрочных интересов Соединённых Штатов, президенство Кеннеди было самой настоящей катастрофой.

О личности в истории и мифологии

Самое прямое отношение к мифу имеет и то, что люди называют "ролью личности в истории". Поскольку История и состоит из Мифов, то человек, становящийся частью Мифа, становится и частью Истории. "Входит" в неё. Более того, не став Мифом, человек не может войти и в Историю. Любой известный нам "исторический деятель" непременно мифичен, и попытки нарисовать его "реальный портрет" заранее обречены на неудачу. Чем публичнее и чем известнее человек, тем менее он реален. И тем более реален его "образ", а образ — это то, что существует не в реальности, а в наших головах. И образ этот творим мы. Каждый из нас в отдельности, и все мы вместе.

Отсюда следует вот что: Миф подправляют, укрепляют или пытаются разрушить там, где он и существует — в нашей с вами голове. К реальности всё это не имеет ни малейшего отношения по той простой причине, что реальность и миф существуют отдельно друг от друга. И не только отдельно, но ещё и далеко не всегда "параллельно". Очень важно ещё вот что: Миф гораздо живучее реальности.

Живучесть Мифа объясняется тем, что его существование поддерживается не только сторонниками, но и противниками Мифа. Миф питается не только поклонением себе, но и отрицанием себя. Трудно даже сказать, что в этом дуализме важнее, зачастую злословие вдыхает в Миф жизнь, в то время как славословие его убивает, и получается так, что Миф жив проклятиями.

Можно ли бороться с Мифом?

Нет, с Мифом бороться нельзя.

Ведь, казалось бы, чего проще, хочешь справиться с Мифом — постарайся его замолчать. Не давай прорваться словам, ни хвале, ни хуле, а без слов Миф умрёт. И такие попытки предпринимались, но кончались они ничем. И дело не в том даже, что "рукописи не горят", по большому счёту дело не в рукописях, на поверку выходит, что нельзя бороться с памятью. Правда, можно другое — можно попытаться вытеснить один Миф другим. Один Миф из головы вынуть, а другой туда вложить. Это возможно, но это имело бы смысл лишь в том случае, если бы на Земле существовал один народ, живущий в одном государстве. Однако в реальности (в этом месте она хоть и не совпадает с Мифами, но им параллельна) на нашей планете со-существуют разные народы, живущие в разных государствах, и такую ценность (великую ценность!), как вытесненный вами Миф (плевать, что чужой, чужие Мифы ничуть не хуже, чем ваши собственные), немедленно подберут другие, и поставят они бываший вашим Миф на службу уже себе.

И если Миф нельзя убить и его неразумно замалчивать, то остаётся одно — использовать его. И использовать его, пытаясь извлечь из него пользу. Для себя, естественно.

В Истории, которая является всего лишь собранием Мифов, мифологизированы не только люди, но и государства. Изучаемая не только в школах, но и в высших учебных заведениях история того или иного государства имеет отношение к реальности точно такое же, какое имеет мифологический "Шарль де Голль" к реальному человеку, носившему то же имя. И общего между ними очень мало, связывает их разве что слово Президент. "Президент Французской Республики." Но что такое Президент? И что такое Франция?

И это ещё не всё, мифологизация личностей, преследующая целью мифологизацию народов, а та, в свою очередь, преследует целью мифологизацию государств, призвана скрыть самое главное — взаимоотношения государств между собою.

Мифотворчество позволяет спрятать суть. Проговариваемый множеством слов Миф позволяет государствам обходиться вообще без слов. Некоторые вещи в нашем славном подлунном мире не имеют названий, а не имея названий, не имея вербального клише, не имея "образа", они не могут попасть в наши головы, и одно лишь это выстраивает между нами и реальностью непреодолимую стену.

Для того чтобы стало понятнее, о чём идёт речь, давайте рассмотрим очередной пример. Замечу, что данный пример очень важен именно для русских.

Смотрите: в реальности все государства друг другу — враги. Все-все. Всегда-всегда. Исключений не бывает. Сама по себе жизнь государства есть непрерывная война, в которой все воюют со всеми. Эта истина скрывается нехитрым трюком — войной называют не всю Войну, а лишь часть её, после чего эта часть мифологизируется, обрастает множеством деталей, терминов, сказаний, "воспоминаний", создаются целые государственные институты, занимающиеся "военной историей", государство не только создаёт, но и всемерно поддерживает национальную "военную литературу", государство снимает "военные фильмы", государство назначает и празднует "военные праздники", вовлекая в своё действо всё население, и пропагандой связывает всё это воедино, включая туда и действующую армию при помощи "славных традиций". И делают это все и везде. Получается у кого лучше, у кого хуже, но стараются все. А стараясь, добиваются того, что созданным военным Мифом, как выстроенной декорацией, прикрывают весь феномен Войны, оставляя видимым лишь один её фрагмент.

И это позволяет государствам продолжать воевать между собою, воевать в реальности, а люди, в этих государствах живущие (и умирающие), полагают, что они живут (и умирают) в мирное время, всего лишь потому, что государство не называет Войну войной, а видимый обывателями фрагмент вроде бы никаких изменений не претерпевает. И все успокаиваются. И все радуются. А чего ж не радоваться? "Лишь бы не было войны."

Но это только первый слой, первый уровень, а жизнь государств сложна необыкновенно, и не называя Войну войной, государства получают ту главную выгоду, что они могут произвольно назначать друг друга в "союзники", притом что в реальности никаких союзников не бывает, а бывают только враги.

Бывают враги более опасные и опасные менее, бывают враги, которых можно использовать против других врагов, бывают враги первоочередные и бывают враги, которые "могут подождать", но все они от этого врагами быть не перестают, и это притом, что как-то так "исторически сложилось", что именно русское массовое сознание склонно к тому, чтобы определять кого-то не в союзники даже, а в "друзья".

О союзниках и соучастниках

Давайте-ка мы немножко задержимся на "союзниках" и "союзничестве", поскольку это один из фетишей массового сознания, притом что данный фетиш зачастую не только не имеет внутреннего наполнения, но и вообще лишён хоть сколько-нибудь значимого смысла.

Начнём с того, что люди, представляющие те или иные государства, их "лидеры", встречаясь друг с другом, просто-напросто не рассуждают в терминах "союзничества" (про дружбу и говорить нечего), и даже если и употребляют это слово, то вкладывают в него совсем не газетный смысл.

Окончание здесь.



Источник: http://alexandrov-g.livejournal.com/
Категория: Политика | Добавил: proxyz100 (01.03.2011)
Просмотров: 517 | Рейтинг: 0.0/0

  Горячие статьи

  • Сможет ли Майдан победить?
  • Мир, где невозможна победа
  • Почему гарантирован обвал рынка
  • Прогноз на будущее
  • Война за новый мировой порядок
  • Ювенальный террор
  • Краткое изложение теории кризиса
  • Добро пожаловать в ад
  • Теории заговоров, которые подтвердились
  • Бомба: ньютаунский стрелок умер за день до расстрела
  • Революция капитализма
  • Элита США прячется по норам
  • Большой Взрыв уничтожит 1/2 ВВП Евросоюза
  • Украина. На пороге шухера
  • Ветер непростых перемен
  • Могут ли хранилища западных центробанков быть пустыми?
  • Мир на пороге новых времен
  • Коррупция в Украине — это извращенная форма общественного договора
  • Кто предупреждён, тот вооружён
  • Феодальная Украина для чайников
  • Будущее, которого никогда не будет
  • Предчувствие Железной пяты
  • Верхи не могут
  • Провал в новое варварство
  • Выживание в условиях кризиса. Готовимся
  • Как правительство распоряжается нашими деньгами
  • Центр Спасения Цивилизации
  • Что такое настоящий кризис?
  • Разговор Плохиша и Кибальчиша
  • Статистика